Звукозапись

Печать

Добиться от звучания аудиосистемы полной идентичности реальному концертному исполнению – заветная, часто несбыточная мечта любого аудиофила – обожателя музыки. Но несмотря на значительное внимание, уделяемое совершенствованию собственной аппаратуры воспроизведения, большинство аудиофилов, разочаровавшись, вынуждено смириться с неразрешимостью задачи. Между тем, WagnerAudioLab утверждает, что безуспешность в попытках воссоздать концертный зал у себя дома неизбежно должна привести каждого к переосмыслению понятий качества самой аудиозаписи. Надо, наконец, признать, что вне зависимости от вида носителя, многие из существующих записей оказываются столь далеки от совершенства, что любое, даже высококлассное, оборудование не в состоянии обнаружить в них зачатки жизни.

Для многих стало уже нормой, что неоправдавшиеся ожидания настоящего, живого, честного по тембру звучания, гармонично сочетающегося с пространственной достоверностью зала, в действительности заменяет синтетический, подчеркнуто детальный, неестественно приукрашенный, грубый звук с плоским, сильно искаженным подобием сцены, а иногда и с полным отсутствием оного. Об акустическом отклике зала, обязательном при живом исполнении, большинству записей вообще нечего поведать слушателю. Состояние усталости, апатия, раздражительность или желание тишины – все это давно испытанные (на собственном горьком опыте меломана) последствия контакта с музыкой, утратившей свое исконное естество, когда вместо предвкушаемого наслаждения и расслабления, возникает эмоциональное напряжение. Многие ли из меломанов способны выдержать симфонию, оперу или концерт целиком при диванном прослушивании? Прыжки по эффектным фрагментам – повсеместная практика. В то время как на живом выступлении оказывается упоителен каждый миг, каждая нота. Почему?

Давно работая над проблемой достоверности музыкальных фонограмм, в WALab добились заметных практических результатов в области звукозаписи, что подтверждено свидетельством профессиональных музыкантов и авторитетных аудиофилов. Далее будет представлен сравнительный анализ наиболее распространенного метода звукозаписи с методом, исповедуемым компанией WALab, и выявлены основные достоинства и недостатки каждого из них. К сожалению, при последующем изложении, нам не всегда удастся обойтись без специализированной терминологии. За разъяснениями и уточнениями читатель всегда может обратиться к справочной литературе.

I. Многомикрофонный метод.

С момента, когда в 1877 году Томас Эдисон впервые сделал попытку записать звук на свой фонограф и до сего дня, аудио-наукой пройден огромный путь, увенчавшийся эрой цифровых технологий. Эволюционируя, технологии записи пришли к логическому исходу, утвердившемуся в виде многоканальной записи. Основным ее преимуществом является простота оперирования множеством звуковых дорожек, содержащих отдельные партии сложного произведения, с которыми принято работать индивидуально: преобразовывать, дополнять, «художественно» искажать. Фактически, главным в этом процессе на сегодня стал сбор достаточного количества звукового материала, из которого только еще предстоит скомпоновать композиционно единое музыкальное полотно. Для осуществления данного процесса записи среди исполнителей требуется разместить множество микрофонов, каждый из которых отвечает за прием звука от определенного оркестрового сегмента (группы инструментов или солиста). В соответствии с этой особенностью данная технология записи и называется - многомикрофонной записью (ММЗ).

Еще одним преимуществом - или лучше сказать «удобством» - ММЗ являются широкие возможности по редактированию записанного материала. Любую из дорожек всегда можно подправить: замаскировать на ней огрехи исполнения или заменить дубликатами не совсем удачно сыгранные фрагменты. Компьютер, услужливый «помощник» звукорежиссера, искусственно создаст эффект любого зала, откорректирует ошибку исполнения, сформирует нужный звуковой образ и поставит его на заданную позицию стереопанорамы. Но корректно ли это по отношению к тончайшей фактуре музыкального произведения? Настолько ли неразборчиво человеческое восприятие, чтобы остаться равнодушным ко всем этим метаморфозам?

Научно доказано, что устойчивому восприятию звуков (как и многому другому) человеческий мозг обучается в процессе жизнедеятельности. Оказывается, безошибочно определяя природную структуру звуковых образов, опытный слух чрезвычайно чуток ко всякого рода суррогату. Это означает, что чем точнее фонограмма соответствует оригиналу, тем охотнее мозг примет информацию, запечатленную на ней за реальность. Именно сохранения исходной неприкосновенности  как раз и не удается добиться многомикрофонным способом, когда сначала расщепленный а потом заново, как мозаика, собранный звуковой сигнал - уже далеко не одно и тоже. Таким образом, при кажущихся преимуществах и удобствах, излюбленному многими рекорд-компаниям методу ММЗ все же сопутствует ряд очевидных недостатков. Уточним и проиллюстрируем, какие же:

  1. Ближнее поле. Технологической особенностью ММЗ является необходимость нахождения микрофонов в непосредственной близости к музыкантам (не более 1м). Ее характерной чертой стало неестественное, изобилующее излишними подробностями, звукоизвлечение, включающее даже такие нюансы, которые исполнитель стремится скрыть (вокальные сибилянты, дыхание, присвисты воздуха и клёкот слюны у духовых, скрип стульев и пр.) Весь этот «мусор» бесцеремонно вылезает на передний план. В действительности же, слушатель, занимая в пространстве концертного зала совершенно определенное место, воспринимает звуковую картину цельной и несколько сглаженной. Музыка никогда не звучит у него прямо над ухом, даже, если он находится в первом ряду.
  2. Перегрузка микрофона. Звуки, улавливаемые отдельным микрофоном, могут быть достаточно громкими. В таких условиях близко расположенная к источнику микрофонная мембрана, реагируя на избыточное звуковое давление, подвержена критическим деформациям. Как результат - имеем катастрофический рост нелинейных искажений, конечно, фиксируемых в записи.
  3. Раздробленность звука. Однажды отделенные друг от друга части единого звукового поля уже нельзя собрать воедино без сопутствующих помех. Работая с многоканальным материалом, звукорежиссеру приходится бороться с побочными звуками от соседних источников (инструментов), освободиться от которых  удается только с помощью варварских методов фильтрации и подавления. Такие преобразования окончательно разрушают тончайшую музыкальную структуру звука, которую ради адекватного восприятия следовало бы сохранить в первозданном виде. Ситуация напоминает попытку выдать пазл за цельное изображение. Но, как бы искусно он ни был собран, кусочки уже никогда не станут единой картиной, пусть даже на ней изображен настоящий шедевр.
  4. Фактор звукорежиссера. Как с пластилином играя со звуком, звукорежиссер (не исполнитель!), внедряясь в художественный замысел композитора, незаконно устанавливает собственную власть над интерпретацией музыкального произведения. Такая власть бесспорно губительна. Именно она привела к ситуации, когда при существующем множестве вариаций современных фонограмм, мало какие из них действительно трогают душу.
  5. «Потеря» зала. Немаловажным фактором в деле формирования единой звуковой картины является фактор помещения. Через множество микрофонов в записываемую фонограмму многократно поступает отклик зала, воспринимаемый как бы с разных сторон. Имея индивидуальные фазовые сдвиги и частотные интерпретации, эти размноженные отклики оказываются уже не в состоянии сложиться в исходный образ. В итоге звучание зала, как важнейшего участника музыкального действа, оказывается потерянным или предстает в неестественном, сильно искаженном виде. Попытки восстановить потерю искусственным способом не дают достоверного результата. На диаграмме 1 показано отношение интенсивностей прямого и отраженного звука, пришедшего в близко расположенный к исполнителю микрофон, а так же очерчена область, соответствующая потерям отклика зала, который придется имитировать при сведении фонограммы. Отсутствие подлинного акустического отклика зала, с уникальным набором резонансов и характеристик реверберации, уже не позволяет слушателю в полной мере осознать себя присутствующим на живом выступлении.
  6. Сложность и дороговизна. Для обеспечения процесса многомикрофонной записи требуются фургоны дорогостоящего студийного оборудования и многочисленный персонал высокой квалификации. Но стоит ли игра свеч?

Из представленного выше списка проблем следует, что для записи, особенно акустической музыки, даже малая толика несоответствий может стать губительной. Надо признать, что в рассматриваемом методе эффектность подачи звука все же берет верх над натуральностью. Эмоции могут захлестнуть, но комфортность в восприятии, увы, недостижима. В этой связи напрашивается предположение, что именно широко распространенный многомикрофонный метод записи в частности способствовал воспитанию неприятия симфонической музыки у современного поколения меломанов. Большинство из них предпочитают в лучшем случае записи камерных произведений или джаза, получивших ныне статус аудиофильных.

II. Двухмикрофонный метод.

Как альтернатива ММЗ, технология двухмикрофонной записи (ДМЗ) лишена большинства из перечисленных недостатков. Уступая ММЗ в детальности и эффектности подачи, она все же наиболее полно соответствует привычному для человека восприятию звука, поскольку во многом схожа с его физиологией. Слушатель, располагаясь в конкретном месте концертного зала, воспринимает звук двумя органами слуха – ушами. Точно так и два электронных приемника сигнала, для которых выбрано лучшее место в зале, будучи максимально приближенными по характеристикам чувствительности и направленности к органу слуха человека, оказываются способны к наиболее корректной регистрации звуковых колебании. Абсолютная симметричность каналов (как по конструкции, так и по пространственной конфигурации) обеспечивает практически полную идентичность записываемых через каждый микрофон сигналов.

В силу наличия значительной дистанции между приемниками (микрофонами) и источниками (исполнителями), на которой уже существуют определенное снижение интенсивности (к чему мозг относится вполне лояльно), исключается навязчивость от чрезмерной детальности каждой отдельно взятой исполнительской партии. Преодолевая расстояние, звук обретает свое истинный, привычный каждому вид. Ведь, повторимся, слушатель на концерте не находится среди оркестрантов и не приближен одновременно к каждому инструменту. Кроме того, к слушательскому месту в уникальном сочетании стекаются еще и множество отголосков зала. Они, в истинных пропорциях согласуясь с восприятием основной музыкальной информации, дают основание мозгу относиться к акустической обстановке, как к естественной среде. Также на расстоянии исключена перегрузка микрофонов.

О факторе помещения (зала). Реверберационные явления окружают человека повсюду. Они наиболее заметны в закрытых помещениях, ведь реверберация – не что иное, как отраженный от окружающих предметов звук, вернувшийся с некоторой задержкой. Сплошная поверхность (стена) лучше всего отражает звук. Открытые человечеством зависимости характера звучания от формы и размера помещения положили начало целому направлению в архитектуре, называемому театральной архитектурой. Ее задачей стало проектирование помещений с акустическими свойствами, гармонирующими с музыкой и голосом. Знаменитые концертные площадки, славящиеся прежде всего великолепной акустикой, собирают под свои своды огромное количество ценителей и исполнителей музыки. Диаграмма 2 иллюстрирует реальный баланс интенсивностей прямого и отраженного звука в некой точке пространства – точке G.

Нам доставляет особое удовлетворение отметить, что гениальный композитор Рихард Вагнер был весьма придирчив по отношениию архитектуры залов, где исполнялись его произведения. Созданный под его пристальным надзором фестивальный театр в Байрейте стал первым Храмом Искусства, предназначенным для исполнения произведений конкретного автора. Рассчитывая на особое воздействие, глубоко понимая природу звука, дорожа его естеством и самобытностью, маэстро сочинял музыку, подразумевая ее исполнение в конкретном месте. Потеря этого важнейшего компонента в процессе записи представляется теперь совершенно преступной по отношению к великому автору и его бессмертным творениям.

Помимо театра Вагнера, история знает не мало других случаев, когда требовалась адаптация архитектурных особенностей помещений под определенную исполнительскую или постановочную школу, что свидетельствует о внимании серьезных авторов к условиям исполнения их произведений. Сказанное позволяет закрепить за концертным залом основополагающую роль в формировании истинно правильного восприятия музыкального произведения. Зал с его архитектурой - полноценный, быть может даже главный музыкальный инструмент, объединяющий все прочие инструменты. (И.С.Бах и А.Шнитке, С.Вахтангов и В.Мейерхольд, Г.Пельциг и М.Рейнгардт, В.Гропиус и Э.Пискатор, и многие другие)

Из вышесказанного следует совершенно определенный вывод: для того чтобы обеспечить наиболее комфортное восприятие при прослушивании, сравнимое с восприятием живого выступления, необходим такой подход к записи, при котором обеспечивался бы полноценный сбор аудиоинформации в конкретной области пространства и дальнейшая к ней неприкосновенность. В профессиональной среде такая область называется точкой съема. Именно поиск оптимального расположения точки съема в конкретном помещении, идеальной точки G, является главной задачей, стоящей перед специалистами, берущимися производить высококачественную запись по ДМ-методике.

Вовремя обнаружив отклонение современной звукозаписи от курса на бережное сохранение в неприкосновенности исходного музыкального материала, в WagnerAudioLab обратили внимание на то, что до сих пор именно старые архивные записи, сделанные по примитивной (по современным меркам) двухмикрофонной технологии, продолжают служить эталонами настоящего вовлеченного живого звука. Стремясь исправить ситуацию, наша лаборатория разработала собственную рекорд-методику Naturalbimic, а также уникальное передовое оборудование, обеспечивающее этой методике предельно качественную реализацию. Таким образом, опираясь на мировой опыт, именно в возврате к истокам на новом витке спирали технологической эволюции WALab видит свою историческую миссию – подарить слушателю первозданность живого исполнения. Первозданность – основополагающий принцип технологии Naturalbimic, в соответствии с которой, запись ведется на два специально разработанных микрофона. Последующие же манипуляции с полученным аудиоматериалом запрещены.

Записи, сделанные WALab, без всяких условностей и искусственных привнесений обеспечивают полноценное ощущение живого выступления - царство гармонии и красоты музыки. Отныне не существует различий между образом мнимым и реальным. Есть только чудо авторского откровения, пронизанное эмоциональной утонченностью исполнительского мастерства. Мечта меломана о полной реалистичности, способной раздвинуть стены, воздвигнув посреди его скромного жилища настоящий концертный зал во всем его звучном великолепии, наконец, стала явью.

Двухмикрофонная технология записи от WALab оказалась способна на столь поразительные результаты только благодаря выверенному сочетанию оригинальной методики со специально разработанными техническими средствами. В состав единственного в своем роде аппаратного комплекса входят:

  1. Уникальные, по-настоящему балансные микрофоны.
  2. Микрофонный кабель на основе симметрированного литцендрата – полноценный компонент тракта.
  3. Предварительный усилитель на супертрансформаторе WALab со схемотехникой обходящейся без операционных усилителей (ОУ).  .
  4. Аналого-Цифровой Преобразователь (АЦП) собственной разработки, обеспечивающий высочайший уровень качества.

Методика Naturalbimic не требует микшерного пульта, дополнительной аппаратуры, многочисленного персонала и амбиционного звукорежиссера. Процессом записи способен управлять один человек – оператор, действующий строго по инструкции и не посягающий на жизнеспособность звуковой картины.

Услугами WALab по записи живых концертов уже пользуются несколько крупных концертных площадок с мировым именем.